Владимир Семенский

ЖИВОПИСЬ

< < < предидущая      3      следующая > > >


Мадонна с младенцем и св. Анной. Фрагмент Мадонна с младенцем и св. Анной. Фрагмент

Портреты, написанные Владимиром Семенским, – это, конечно, не только портреты. Смысл этой практики не имеет никакого отношения ни к художественным упражнениям академиков и умельцев, стремящихся стать академиками (впрочем, до сих пор создающих галереи образов наших героических соотечественников), ни к иронической отстраненности художников, работающих над карикатурными репликами этой продукции. Портрет здесь – пустая форма, почти иконописная пропись, в которой появляется, точнее, которую наполняет действительная, движущаяся и живущая материальность – ж и в о п и с ь . Форма наполняется не готовым текстом, а тем материалом, из которого текст собирается, самим языком, сырым материалом искусства. В этом языке, в живописи появляется человек, появляется не как абстракция или обобщение, а как мгновение в непредсказуемой и не собранной хаотичности появлений, чего-то не вполне ясного, являющегося частью личного и личностного опыта, того, что мы называем «человечностью». Художник возвращается к практике, в течение столетий бывшей «изобразительным искусством», – и она оживает, снова звучит как некогда, как один из языков, в котором появился человек нового времени. Живопись – атрибут человечности. Атрибут «последнего человека»? Нет, ничуть не бывало. Это грамматика культуры, осознающей свою независимость от индустрии развлечений, в рамках которой создаются симуляции искусства, рассчитанные на отработанность конвенциональной системы корпоративного страхования и на убогость культурных запросов аудитории, принимающей всякий культурный продукт, за которым бродит призрак «гарантированных инвестиций».